датаизм

Харари прилагает много усилий (Homo Deus), чтобы доказать нам, что датаизм ныне мутирует в новую религию, высшей ценностью для которой является поток информации. Жизнь - это движение информации и мы все обязаны углублять и расширять поток информации во Вселенной.

Звучит красиво, но бессмысленно. 

Словно информация наполнена только прекрасной амброй и чудесной амброзией. 

Но всем известно, что информация может быть прежде всего скучной, занудной, тревожной, шокирующей, пугающей, стрессовызывающей и тд и тп.

Для нормальной и полной жизни нам нужны дни или хотя бы часы, свободные от информации, от этого бесконечного потока бессмысленных новостей, разговоров, звонков, эсэмэсок, реклам, пошлых анекдотов, поверхностных мнений и прочей инфочепухи. 

Взял в библио книгу переведенных текстов Джима Моррисона.
Очень странно читаются некоторые тексты, в них ощущается сильная доза трансцендентности, выглядящая несколько прямолинейно и категорично на русском языке.
Наиболее удачные переводы принадлежат Немцову и Фараю.
Среди множества эпатажных, экстатичных, деструктивных, интуитивных и пр. текстов встречаются и довольно простые строки, как, например, приведенные ниже:

Кто-то листья в саду подметает
собирает их в кипы, в огромные кучи
и, облокотившись на старые грабли,
сжигает их все без остатка.
Аромат до окрестного леса доходит,
где прячутся дети и чувствуют
запах, которому суждено
стать ностальгией через несколько лет.

призрак

В этом году вышли очередные 12 серий “Призрака в доспехах”, японского анимационного фильма, созданного по киберпанковой манге Сиро Масамунэ. Данное аниме, интересное само по себе, стоит смотреть еще и потому, что в нем выдвигаются очень вероятные аспекты нашего ближайшего будущего, причем как раз в том мрачном ключе, который мы созерцаем уже сегодня. Так, здесь уже действует глобальный искусственный интеллект, который после 3-й Мировой запускает Новый концепт – Стабильную войну, ставшую основой экономики всех крупных государств. В это же время на планете появляются пост-люди, с которыми начинает борьбу женщина-киборг майор Кусанаги и ее команда. В “Призраке” есть эффектные, необычные, великолепно прорисованные боевые сцены. Но это не боевик, а антибоевик – история о бессмысленности войны, которую ведут главные герои. Более того, это история о бессмысленности того будущего, к которому нас подводят наши ни на что не годные лидеры.

   

довольно близкое будущее, описанное Филипом Диком

Он уже привык ходить пешком. Правительство жутко запустило общественный транспорт, как и все остальное. «Черт бы их побрал, — ворчал про себя Джо. — Или, точнее, черт бы побрал всех нас». В конце концов, он тоже был частицей гигантской паутины, которая повсюду распростерла свои липкие сети, словно в любовном экстазе заключив всех землян в объятия смерти. 

💥

Он пошел быстрее, приспосабливаясь к темпу других, проворно снующих пешеходов, как и он, довольных хотя бы тем, что у них есть куда спешить в этот промозглый четверг в начале апреля 2046 года, в городе Кливленде, в Народной Автономной Республике Америке (или сокращенно — НАРА). 

💥

На стол скользнули три квитанции. 

 А вместе с ними выпал грязно-серый пакетик с сегодняшним госпособием. Государственные бумажные деньги, в виде аляповатых, почти ничего не стоящих инфляционных талонов. Каждый день, получив сизый пакетик со свежеотпечатанными купюрами, Джо стремглав мчался в ближайший обменно-закупочный центр и совершал свой суетливый бизнес — обменивал талоны, пока они хоть что-то еще стоили, на еду, журналы, лекарства, новую рубашку. Так вынуждены были делать все: хранить госденьги хотя бы в течение суток означало катастрофу, фактически самоубийство. 

 Примерно каждые два дня государственные деньги теряли восемьдесят процентов своей покупательной способности

Филип Дик, Гончарный круг неба

Сокол и Зимний солдат

очень несуразная картина, где супергерои костьми ложатся за правительство...

Девушки против Бога

Третий роман Энню Вал (Jenny Hval) «Девушки против Бога» отвергает капитализм, патриархат и угнетение. Перед нами поток сознания безымянного рассказчика, который переживает трудное детство в Норвегии, взрослеет и едет учиться в Америку, а затем возвращается в Осло, чтобы создать блэк-метал-группу.

Первоначально опубликованный в 2018 году этот роман подчеркивает раннюю одержимость ненавистью, которая превращается в выяснение того, как превратить ее во что-то полезное. 

Ну да, о чем же еще писать в книгах девушкам авангардного склада мышления? 

Впрочем, поскольку речь идет все-таки о преодолении ненависти, то это хорошо. Эта тенденция заметна также и на ее последнем альбоме "Классические объекты", который вышел в марте этого года. Тексты там, правда, не самые простые, но в мелодическом плане все просто отлично. Больше того, одна из песенок называет "Год Любви".

падение Луны

Роланд Эммерих снял “Падение Луны”, катастрофическое во всех смыслах кино. 

Луна там и в самом деле падает на Землю, вызывая катастрофические разрушения, вплоть до “диссипации воздуха”. Обилие эффектов и всяческих финтифлюг, призванных усилить ужас происходящего, на мой взгляд, зашкаливает. Мир рушится, обломки взлетают к небу под воздействием приближающейся Луны, воздух рассеивается и улетучивается.

Но главные герои стойко продираются сквозь этот нестабильный пейзаж и, ясное дело, в последний момент спасают нашу грешную планету.

Очередное кино для глаз, безо всякого обращения к разуму.

Моя гениальная подруга

6 февраля на тв-экраны Италии выходит 3 сезон сериала "Моя гениальная подруга", снятого по одноименному роману Элены Ферранте. Это история 2 подруг, о невероятных отношениях между ними. 

Гайя Джираче, играющая Лилу, высказалась, между прочим, что не верит в дружбу между женщинами: это очень трудно поддерживать глубокую дружбу двум подругам. По своему я пытаюсь это делать, но это действительно сложно... Думаю, что эта связь очень редка, поскольку нас, женщин, разделяет слишком много ревности и конкуренции. Другими словами, отношения ненависти и любви между Лилой и Лену являются склоее не исключением, а правилом.

Интервью с Владимиром Сорокиным — Вестник Европы

За последние десятилетия мы слишком уверовали в силу прогресса, в его поступательное движение, во «всесилие» медицины и лекарств, в нарастающее благополучие настоящего, в то что можно потрогать и купить, в скорость перемещения в пространстве, в тотальную агрессию визуального, подчиняющего себе все остальное, в том числе и слово, в виртуализацию сознания, в бесконечность потребления, претендующую на роль нашей новой Вселенной, размывающую этику и мораль, в высокотехнологичный материализм.

Интервью с Владимиром Сорокиным — Вестник Европы

Шайка идиотов

Смена цивилизаций - это эстафета, где палочка не передается в руки, но падает и будет когда-нибудь и когда-нибудь найдена следующим бегуном.

Михаил Веллер написал критическое исследование социализма с харакерным названием - "Шайка идиотов". Лучше и не скажешь про всех строителей социализма, не правда ли?

Беспощадный разгром социализма, устроенный Веллером на страницах его книги, прекрасен и эпичен, в отдельных местах автор достигает высот настоящего трибуна, увлекающего за собой народные массы.

В эпилоге о обращается к нашей действительности и пишет о пике и крахе нашей цивилизации. Когда социальная система усовершенствована близко к идеалу - ее члены в лице самых молодых и активных неизбежно начинают ее разрушать.

Они не могут угнетать чужую расу - и угнетают собственную. Они не могут разрушить другую страну - и разрушают свою. Им запрещено ненавидеть чужих - ну так они ненавидят своих, начиная с родителей. Им нельзя ставить на второе место все меньшинства - ну так они ставят на второе место большинство, на котором стоит мир. Они не могут создать великую страну - ну так они ее разрушат. И если нельзя убивать врагов -  ну так перейдем на сторону врагов и будем убивать своих.

Небеса сто лет назад

Юлия Марфутова родилась в Москве в 1988 году, изучала немецкий язык и историю в Берлине и защитила докторскую диссертацию в Мюнстере.  Юлия Марфутова живет в Бостоне. В этом году она дебютировала с романом«Небеса сто лет назад» (Der Himmel vor hundert Jahren).

Действие происходит в 1918 году в богом забытой деревне на безымянной реке. Уже прогремела революция, в разгаре гражданская война, но жители деревни еще не в курсе этих исторических перемен. Велика Российская империя, информация распространяется медленно.

Река достаточна широка, так что большинство жителей деревни ни разу не бывали на том берегу. Никто сюда не приезжает. Автор создает некий бесплодный и в то же время очарованный мир. 

Критика отмечает тонкую материальность этого поразительного сильного романа. 

Книга была номинирована на Немецкую книжную премию 2021 года.

Незнакомая дочь

Жаль потраченных на эту книгу денег и времени! … Могу сказать одно,таких дурных книг давно не читала… Скучный, без жизни и развития роман!... Меня разочаровал размер - несерьезные 250 страниц - и сама история мне не понравилась - такие отзывы оставляют российские читательницы романа Элены Ферранте "Незнакомая дочь". Но, слава богу, не все, есть и такие, которым книга понравилась.

Мне она понравилась тоже.

Хотя бы потому, что вызывает много разных мыслей и ассоциаций. 

По сути - это женский роман, главные персонажи женщины, мужчины (их всего трое) возникают на периферии и на короткое время. Главная героиня Леда, 47 лет, лежит на пляже и наблюдает за шумным неаполитанским семейством. И в частности, за молодой мамой, играющей со своей 3-летней дочкой. Тут же ее уносит вихрь воспоминаний и далее история развивается в 2-х планах - реальная жизнь Леды в отпуске, ее отношения с неаполитанской семьей и ее воспоминания о своей жизни и отношениях со своими дочерьми. 

Ферранте мастерски владеет пером, пишет ясно, образно и порой гипнотически. Стиль ее в этой книге напоминает Маргерит Дюрас (Моряк из Гибралтара). 

Основная тема романа вовсе не материнство, как утверждают искушенные читательницы на ресурсе Лабиринт, основная тема - одиночество.

стихи этс

Листаю сборник стихов Катрин Вяли и П.И.Филимонова "Целлюлоза". Содержимое которого трудно назвать стихами и даже белыми стихами. Это тяжеловатые тексты, редко-редко заряженные ритмом, в которых если и проявится удачный образ, то тут же стирается последующими строками.

Лирический персонаж Филимонова любит подчеркнуть свою культурность: скорее Висконти, чем Вендерс… я еще успел поставить Лу Рида…. Испытывал ли жан-поль тошноту… Ашшурбанипал покупает маффин и тд.

Два текста оказались в рифму и читать их, конечно же, веселее. Но и там свои проблемы, весьма загадочные причем. 

Ну вот, к примеру, текст Horazio, в котором "есть белый и пыльный Буэнос-Айрес" и есть автобусы, которые пропадают в "финской сухой пыли". Ясно, что пыль можно найти всюду, если постараться, но у Филимонова даже зеленая дождливая, свежая, чистая Финляндия отмечена знаком пыли. 

Поскольку в заголовок вынесено мужское имя - Горацио - то можно предположить, что этот текст является посвящением некоему аргентинскому приятелю, возможно даже интимному. По крайне мере, в первых 2-х строфах Филимонов отчетливо пишет об Аргентине. Но заканчивает свою аргентинскую историю весьма неожиданно:

Милый, милый, об этом мое письмо
Напишу на бумажке от эскимо.
Вот свернул самолетик и бросил наружу.
Закрутился, упал на газон. В дерьмо.

Увы, в далекой Аргентине загадочный милый-милый Горацио напрасно ждет письмо от поэта Филимонова, оно не придет.

Такие вот страсти…

Катрин Панколь

Катрин Панколь, Звезда в оранжевом комбинезоне

Странная книга, неубедительная. Персонажи словно картонные, скорее иллюстративного плана. Рэй Валенти, главная фигура, средоточие зла, подлый, лживый, превративший жизнь своей тихони-жены в ад, больше похож на картинного злодея из мрачного комикса, чем на реального романого персонажа. Ощущение, что Панколь поддалась всемирному женскому тренду, по которому мужчину нужно ниспровергать, бичевать, изображать в черном свете и персонаж Рэя Валенти очень похож на упражнение по этой теме. Негласный закон нашего времени - если женщина пишет книгу, то мужчины в ней выглядят в крайне несимпатично и, как минимум, один из них должен быть монстром.

Любопытно, что в романе нет цветных персонажей и это при том, что современная Франция просто непредставима без своего цветного населения, которое уже присутствуют везде и всюду и его влияние постоянно возрастает. Есть некий Хусим, пару раз мелькнувший за самом заднем плане, но кроме имени он никак не определен.

Такое избегание современных реалий похоже на искусственное замыкание только на определенных компонентах действительности. Очень может быть, что автор сознательно отворачивается от пестрой мультикультурной Франции.

башни Эг-Морта

Весной они жили в Ле-Гро-дю-Руа, и гостиница стояла на канале, протянувшемся от окруженного крепостной стеной городка Эг-Морт до самого моря. За болотистой долиной Камарг можно было видеть башни Эг-Морта, и почти каждый день в разное время они отправлялись туда на велосипедах по белой, идущей вдоль канала дороге...

Хэмингуэй, Райский сад

конец еврокопирайта

Недавно в дублинской аптеке Свини, там где Блум покупал  свое лимонное мыло, прошел небольшой раут, предусматривающий, среди прочего, чтение «Мертвецов», последней новеллы из сборника «Дублинцы». Обычно подобные события привлекали в лучшем случае горстку пенсионеров, которые с трудом вспоминали, зачем они сюда пришли. На этот раз все было иначе, много народу, телевизионщики, продолжение праздника в баре отеля Монклэр…  дело в том, что с 1 января этого года «творчество Джойса стало принадлежать народу».

До недавнего времени творческим наследием Джеймса Джойса распоряжался его внук Стивен Джойс. В литературных кругах он прослыл настоящим зверем, с которым невозможно договориться. С середины 80-х он отметал напрочь все инициативы, связанные с великим ирландцем и его творчеством. От препятствовал проектам выставок, требовал деньги с университетских ученых, уничтожал переписку, которую с ним вели ученые и литераторы.

Но вот она пришла, ирландская весна. И добрый ресурс UbuWeb, занимающийся поэзией и искусством, выдал 31 декабря следующий твитт: «Fuck you Stephen Joyce. Le copyright européen sur l’œuvre de James Joyce expire à minuit.», что понятное дело, означает конец европейского копирайта на творчество Джеймса Джойса… 

Страшные сады

Странные ощущения не покидали меня, пока я читал "Страшные сады" Мишеля Кента.

Скажу сразу, современные авторы-французы меня оставляют равнодушным, за исключением Уэльбека, преданным фанатом которого я являюсь. Ну Бегбедер порой насмешит слегка... А так, я предпочитаю Стендаля и Мопассана, Верна и Дюма, Саган и Сартра. Но современные авторы не вдохновляют. Возможно, конечно, я слишком мало их читал, возможно...

Вот и три короткие повести Мишеля Кента меня сильно разочаровали. Нет, там вроде есть все, ловкость письма, интрига, неожиданные повороты, позитивный пафос... И благородная тема Второй Мировой то и дело вплетается в современность.

Но... просто руки опускаются... настолько все ловко как-то выписано, что конструкция в целом не трогает, а в частностях даже злит.

в полдень жизни

...в полдень жизни наша удивительная человеческая природа осуществляет переход из первой половины жизни во вторую. От состояния, в котором человек является лишь орудием инстинктивной природы к другому состоянию, где он не является более чьим-то орудием, но становится самим собой: происходит преобразование природы — в культуру, инстинкта — в дух.

Карл Юнг

Первым делом она велела Коре унести стрелиции (отвратительные цветы, облагороженные бананы, в сущности)…
Набоков, Лаура и ее оригинал

в дороге... на дороге...

Счастливые и несчастливые поколения порождают соответствующие субкультуры, и они различаются, как день и ночь, – пишет А.Троицкий в предисловии к новому изданию романа Керуака “В дороге”.

Вот оно как оказывается – субкультуры порождаются счастливыми поколениями и несчастливыми. Но это нонсенс – счастливыми бывают отдельные люди, но не поколения. Мы, конечно, можем назвать некое поколение счастливым, хотя бы потому, что его представителям повезло не участвовать в мировой войне, но внутри этого поколения, скорее всего, окажется полно несчастных и очень мало счастливых людей.
Вообще, рецензия Троицкого вызывает вопросы и я здесь затрону два из них.
Первый из них лингвистического плана. Сравнения проводят между противоположными понятиями и вещами: сильный – слабый, яркий – темный, толстый – худой, острый – тупой, умный – глупый. Не сравнивают толстое с нетолстым и яркое с неярким. Счастливые и несчастливые поколения – это нонсенс изначально. Распределять субкультуры по категориям счастья и несчастья – это как-то слишком поверхностно и нерелевантно. Субкультуры характерны для обществ, в которых все продается и покупается, в том числе ощущения и эмоции, субкультура дает молодому человеку некое ощущение самоудовлетворения, обретения себя в той или иной обособленной группе, но говорить о счастье здесь как-то не очень уместно.
И еще одно… Известно, что первая редакция романа была сильно выхолощена редактором, говорили даже, что оригинал настолько превосходит то, что мы читали до сих пор, что для многих это может стать потрясением. Почему Троицкий ни слова не сказал об этом? Означает ли это, что на русском языке выходит всего лишь новая версия того же самого безбожно отредактированного романа?