Незнакомая дочь

Жаль потраченных на эту книгу денег и времени! … Могу сказать одно,таких дурных книг давно не читала… Скучный, без жизни и развития роман!... Меня разочаровал размер - несерьезные 250 страниц - и сама история мне не понравилась - такие отзывы оставляют российские читательницы романа Элены Ферранте "Незнакомая дочь". Но, слава богу, не все, есть и такие, которым книга понравилась.

Мне она понравилась тоже.

Хотя бы потому, что вызывает много разных мыслей и ассоциаций. 

По сути - это женский роман, главные персонажи женщины, мужчины (их всего трое) возникают на периферии и на короткое время. Главная героиня Леда, 47 лет, лежит на пляже и наблюдает за шумным неаполитанским семейством. И в частности, за молодой мамой, играющей со своей 3-летней дочкой. Тут же ее уносит вихрь воспоминаний и далее история развивается в 2-х планах - реальная жизнь Леды в отпуске, ее отношения с неаполитанской семьей и ее воспоминания о своей жизни и отношениях со своими дочерьми. 

Ферранте мастерски владеет пером, пишет ясно, образно и порой гипнотически. Стиль ее в этой книге напоминает Маргерит Дюрас (Моряк из Гибралтара). 

Основная тема романа вовсе не материнство, как утверждают искушенные читательницы на ресурсе Лабиринт, основная тема - одиночество.

стихи этс

Листаю сборник стихов Катрин Вяли и П.И.Филимонова "Целлюлоза". Содержимое которого трудно назвать стихами и даже белыми стихами. Это тяжеловатые тексты, редко-редко заряженные ритмом, в которых если и проявится удачный образ, то тут же стирается последующими строками.

Лирический персонаж Филимонова любит подчеркнуть свою культурность: скорее Висконти, чем Вендерс… я еще успел поставить Лу Рида…. Испытывал ли жан-поль тошноту… Ашшурбанипал покупает маффин и тд.

Два текста оказались в рифму и читать их, конечно же, веселее. Но и там свои проблемы, весьма загадочные причем. 

Ну вот, к примеру, текст Horazio, в котором "есть белый и пыльный Буэнос-Айрес" и есть автобусы, которые пропадают в "финской сухой пыли". Ясно, что пыль можно найти всюду, если постараться, но у Филимонова даже зеленая дождливая, свежая, чистая Финляндия отмечена знаком пыли. 

Поскольку в заголовок вынесено мужское имя - Горацио - то можно предположить, что этот текст является посвящением некоему аргентинскому приятелю, возможно даже интимному. По крайне мере, в первых 2-х строфах Филимонов отчетливо пишет об Аргентине. Но заканчивает свою аргентинскую историю весьма неожиданно:

Милый, милый, об этом мое письмо
Напишу на бумажке от эскимо.
Вот свернул самолетик и бросил наружу.
Закрутился, упал на газон. В дерьмо.

Увы, в далекой Аргентине загадочный милый-милый Горацио напрасно ждет письмо от поэта Филимонова, оно не придет.

Такие вот страсти…

Катрин Панколь

Катрин Панколь, Звезда в оранжевом комбинезоне

Странная книга, неубедительная. Персонажи словно картонные, скорее иллюстративного плана. Рэй Валенти, главная фигура, средоточие зла, подлый, лживый, превративший жизнь своей тихони-жены в ад, больше похож на картинного злодея из мрачного комикса, чем на реального романого персонажа. Ощущение, что Панколь поддалась всемирному женскому тренду, по которому мужчину нужно ниспровергать, бичевать, изображать в черном свете и персонаж Рэя Валенти очень похож на упражнение по этой теме. Негласный закон нашего времени - если женщина пишет книгу, то мужчины в ней выглядят в крайне несимпатично и, как минимум, один из них должен быть монстром.

Любопытно, что в романе нет цветных персонажей и это при том, что современная Франция просто непредставима без своего цветного населения, которое уже присутствуют везде и всюду и его влияние постоянно возрастает. Есть некий Хусим, пару раз мелькнувший за самом заднем плане, но кроме имени он никак не определен.

Такое избегание современных реалий похоже на искусственное замыкание только на определенных компонентах действительности. Очень может быть, что автор сознательно отворачивается от пестрой мультикультурной Франции.

башни Эг-Морта

Весной они жили в Ле-Гро-дю-Руа, и гостиница стояла на канале, протянувшемся от окруженного крепостной стеной городка Эг-Морт до самого моря. За болотистой долиной Камарг можно было видеть башни Эг-Морта, и почти каждый день в разное время они отправлялись туда на велосипедах по белой, идущей вдоль канала дороге...

Хэмингуэй, Райский сад

конец еврокопирайта

Недавно в дублинской аптеке Свини, там где Блум покупал  свое лимонное мыло, прошел небольшой раут, предусматривающий, среди прочего, чтение «Мертвецов», последней новеллы из сборника «Дублинцы». Обычно подобные события привлекали в лучшем случае горстку пенсионеров, которые с трудом вспоминали, зачем они сюда пришли. На этот раз все было иначе, много народу, телевизионщики, продолжение праздника в баре отеля Монклэр…  дело в том, что с 1 января этого года «творчество Джойса стало принадлежать народу».

До недавнего времени творческим наследием Джеймса Джойса распоряжался его внук Стивен Джойс. В литературных кругах он прослыл настоящим зверем, с которым невозможно договориться. С середины 80-х он отметал напрочь все инициативы, связанные с великим ирландцем и его творчеством. От препятствовал проектам выставок, требовал деньги с университетских ученых, уничтожал переписку, которую с ним вели ученые и литераторы.

Но вот она пришла, ирландская весна. И добрый ресурс UbuWeb, занимающийся поэзией и искусством, выдал 31 декабря следующий твитт: «Fuck you Stephen Joyce. Le copyright européen sur l’œuvre de James Joyce expire à minuit.», что понятное дело, означает конец европейского копирайта на творчество Джеймса Джойса… 

Страшные сады

Странные ощущения не покидали меня, пока я читал "Страшные сады" Мишеля Кента.

Скажу сразу, современные авторы-французы меня оставляют равнодушным, за исключением Уэльбека, преданным фанатом которого я являюсь. Ну Бегбедер порой насмешит слегка... А так, я предпочитаю Стендаля и Мопассана, Верна и Дюма, Саган и Сартра. Но современные авторы не вдохновляют. Возможно, конечно, я слишком мало их читал, возможно...

Вот и три короткие повести Мишеля Кента меня сильно разочаровали. Нет, там вроде есть все, ловкость письма, интрига, неожиданные повороты, позитивный пафос... И благородная тема Второй Мировой то и дело вплетается в современность.

Но... просто руки опускаются... настолько все ловко как-то выписано, что конструкция в целом не трогает, а в частностях даже злит.

в полдень жизни

...в полдень жизни наша удивительная человеческая природа осуществляет переход из первой половины жизни во вторую. От состояния, в котором человек является лишь орудием инстинктивной природы к другому состоянию, где он не является более чьим-то орудием, но становится самим собой: происходит преобразование природы — в культуру, инстинкта — в дух.

Карл Юнг

Первым делом она велела Коре унести стрелиции (отвратительные цветы, облагороженные бананы, в сущности)…
Набоков, Лаура и ее оригинал

в дороге... на дороге...

Счастливые и несчастливые поколения порождают соответствующие субкультуры, и они различаются, как день и ночь, – пишет А.Троицкий в предисловии к новому изданию романа Керуака “В дороге”.

Вот оно как оказывается – субкультуры порождаются счастливыми поколениями и несчастливыми. Но это нонсенс – счастливыми бывают отдельные люди, но не поколения. Мы, конечно, можем назвать некое поколение счастливым, хотя бы потому, что его представителям повезло не участвовать в мировой войне, но внутри этого поколения, скорее всего, окажется полно несчастных и очень мало счастливых людей.
Вообще, рецензия Троицкого вызывает вопросы и я здесь затрону два из них.
Первый из них лингвистического плана. Сравнения проводят между противоположными понятиями и вещами: сильный – слабый, яркий – темный, толстый – худой, острый – тупой, умный – глупый. Не сравнивают толстое с нетолстым и яркое с неярким. Счастливые и несчастливые поколения – это нонсенс изначально. Распределять субкультуры по категориям счастья и несчастья – это как-то слишком поверхностно и нерелевантно. Субкультуры характерны для обществ, в которых все продается и покупается, в том числе ощущения и эмоции, субкультура дает молодому человеку некое ощущение самоудовлетворения, обретения себя в той или иной обособленной группе, но говорить о счастье здесь как-то не очень уместно.
И еще одно… Известно, что первая редакция романа была сильно выхолощена редактором, говорили даже, что оригинал настолько превосходит то, что мы читали до сих пор, что для многих это может стать потрясением. Почему Троицкий ни слова не сказал об этом? Означает ли это, что на русском языке выходит всего лишь новая версия того же самого безбожно отредактированного романа?

ФС Фитцджералд

1915: Игристое бургундское у Бастаноби. Неразбавленный виски в Уайт Салфур Спрингс, Монтана – я залез на стол и спел ковбоям «Выходи со мной!»

ФС Фитцджералд "Нежные юноши"

Tristan Tzara Chaque jour

chaque jour plus profond gémit le sous-bois
dans le silence où tu te découvres
en toi-même vainqueur de ton image impure

chaque jour il faut se vaincre
tombé plus bas qu’automne de misère
dans la rupture des portes
le froissement des feuilles

chaque jour une force nouvelle
quand tant d’autres sont tombées
sous le rire hideux des mitraillettes
l’injure des pas cadenassés
la honte l’amère compagne

chaque jour le sursaut du réveil
comme un coup d’espace blanc
la déchirure celle où la mort se présente
claquant les talons

mais la vie qui fermente en nous
chargée d’épouvante au fil de la tendresse
vous fera passer le rire
chevaliers sans peur au ricanement d’eau morte
de force perdue